Категории раздела

Мои статьи [4]
Статьи опубликованные Мариной Князевой в электронных и печатных изданиях.
Статьи о Марине Князевой [10]
Здесь представлены статьи когда либо опубликованные в прессе, либо на страницах тематических сайтов о творчестве, деятельности и биографии Князевой Марины Леонидовны.
Поэзия [10]
В данной категории представлено поэтическое творчество Марины Князевой
Видео [7]
В этой категории представлены видеоматериалы с участием Марины Князевой

Вход на сайт

Поиск

Друзья Марины

  • Вероника Булычева
  • Stéphanie Acquette
  • Суббота, 17.11.2018, 04:20
    Приветствую Вас Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Сайт Марины Князевой

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Мои статьи

    Отсвет вулкана на женских лицах

    Марина Князева

                         автор концепции Международной поэтической премии

    Таормина имени Анны Ахматовой,

    старший научный сотрудник

    факультета журналистики МГУ

     

    Отсвет вулкана на женских лицах

     

    Отсвет вулкана на женских лицахИмя Анны Ахматовой всегда привлекает взволнованное внимание читателей. Мы уже писали о том, что в июне 2014 года премию её имени получила на Сицилии наша соотечественница Лариса Васильева. Читатели, разумеется, захотели узнать подробности.

    * * *

    За несколько часов до отлета на Сицилию я уложила в свой багаж медаль – большой бронзовый круг с тонким рельефом. Мне предстояло везти эту награду в ступенчатый городок Таормину у подножия вулкана Этна. Думала я о двух предстоящих трудностях: во-первых, о внимании таможни, хотя ничего противозаконного в медали не было, во-вторых, Лариса Васильева, которая летела вместе со мной, не должна была догадаться, что́ скрыто у меня на дне чемодана, хотя и тут не было криминала – мою спутницу с этой медалью ждал  всего-навсего неожиданный сюрприз. На Сицилии предстояло нечто незабываемое.

    Более двух лет назад начался подспудный ход идеи. Генеральный консул Российской Федерации в Сицилии и Калабрии Владимир Львович Коротков, неутомимый подвижник  русской культуры, затеял проект. Ему не давал покоя исторический факт, он же уникальный эпизод в мировой культуре: великую русскую поэтессу Анну Ахматову, много лет бывшую в опале при советской власти, не выездную за пределы СССР, вдруг в декабре 1964 года выпустили на Сицилию, где торжественно была вручена ей литературная премия «Этна – Таормина».

    Как такое случилось? Почему Этна? Зачем Сицилия? Кто принимал решение?

    Шестидесятые ХХ столетия движутся к своей середине. Близок конец «оттепели». Секретариат Союза писателей СССР во главе с поэтом Алексеем Сурковым рассматривает, в рамках культурной программы между писательскими союзами Италии и СССР, возможность вручения премии известному советскому поэту, творчески связанному с Италией. Сурков понимает значение Анны Ахматовой, любит её поэзию, сочувствует трудной судьбе, желает сделать для неё что-нибудь доброе. Зная, что в Италии вышел сборник стихов Ахматовой и что она переводит на русский стихи итальянского поэта Джакомо Леопарди, Сурков проводит через Секретариат Союза писателей смелое решение: послать Ахматову на Сицилию для получения премии, окружив её достойной «свитой» – А. Твардовский, К. Симонов, М. Бажан. Согласовывает, разумеется, это намерение с КГБ. Там не возражают: Сталина нет уже более десяти лет, культ его личности официально осужден, Ахматова, хоть и беспартийная, но главные её «провинности» позади. Преклонный возраст и нездоровье обеспечивают благонадежность – никуда не денется, вернется.

    В декабре 1964 года Ахматова вместе со спутниками, сделав короткую остановку в Риме, прибывает на Сицилию. Вручение премии под названием «Этна – Таормина» происходит в Катании. На следующий год в Лондоне она получает мантию, Оксфорд присуждает ей звание профессора, а в марте 1966 года она уходит из жизни, успев встретить свою заслуженную мировую славу.

    Литературная премия «Этна – Таормина», полученная Ахматовой, с тех пор никому не присуждалась. Помня это и храня верность истории и культуре своей страны, Генеральный консул России в Сицилии и Калабрии Владимир Львович Коротков высказал мысль о возрождении награды под названием «Международная поэтическая премия «Этна – Таормина» имени Анны Ахматовой».

    Проект обсуждался российской и сицилийской сторонами. На его осуществление изыскивались средства. И понадобилась оформленная идея, сформулированная концепция, выражающая необходимость возрождения литературной премии. Эту работу попросили выполнить меня.

    К 1 июня 2013 года разработка основных положений премии была завершена. Я послала её в Сицилию. Вот, кратко, о чем шла в ней речь – женщина в ХХ веке стала широко проявлять свои общественные возможности, но её  роль ещё недостаточно признана на фоне противоречий и противостояний, нечетко выражена как сила, способная мирно остановить любую агрессию. При этом женщина сегодня всерьез готова к самовыражению, дабы помочь отцам, братьям, мужьям, сыновьям и внукам вернуть Земле её главное предназначение: быть добрым домом для живущих на ней. Повсеместно.

    Анна Ахматова – несомненный образ для примера, способный объединить собою  творческое начало, направленное на утверждение добра, мужества и  личного достоинства во всём мире.

    Премию имени Анны Ахматовой должны присуждать тем писательницам, которые воплощают в себе единство начал творческого, нравственного, исторического, личного, общественного. И материнского.

    «Я была тогда с моим народом, там, где мой народ, к несчастью, был»,– эти слова Анны Ахматовой в краткой форме выражают выбор всей её жизни. Она пренебрегла возможностью оставить свою страну в годы тяжелых исторических испытаний и осталась на Родине, чтобы служить своему народу. Эта премия, по замыслу, должна присуждаться женщинам-писательницам за гражданскую позицию, смелость, неожиданность художественных решений, творческий поиск в сфере формы и содержания, нестандартность авторских решений, а также за высокое учительство. Ахматова долгие годы была отлучена от официальных литературных структур, но вокруг неё всегда был круг юных талантов. Ей обязаны своим становлением в творчестве Иосиф Бродский, Евгений Рейн, а также любимец нескольких поколений студентов, поэт  и профессор МГУ Эдуард Бабаев и другие, составившие костяк общества в эпоху 60-х годов. Ахматова была поэт-пророк и поэт-учитель. Возрожденная премия должна присуждаться тем женщинам-писательницам разных стран, кто своей деятельностью несёт просвещение, развивает литературный вкус, кто приобщает молодых людей к творчеству.

     

    * * *

    Выдвижение и утверждение номинантов – дело тактичное и тайное. Инициативная группа, работавшая над пересозданием премии «Этна – Таормина», пришла к единому решению: первая номинантка будет россиянкой. Члены международного жюри, изучив список имён, остановили свой выбор на имени Ларисы Васильевой. Сицилия знала её, лауреата конкурса «Роза Петрарки» (первая премия), прошедшего в Палермо в конце прошлого века (вторую тогда получил испанский поэт Хорхе Хусто Падрон, третью – американец Лоуренс Ферлингетти). На сей раз, в июне 2014 года,  Лариса собиралась в Калабрию как председатель жюри международного юношеского музыкального конкурса «Да здравствует талант!», но обстоятельства жизни отодвинули сроки её прилета, и всё, само собой, вышло естественно: ей предложили поучаствовать в торжестве вручения новой премии на Сицилии, в Таормине. О том, что её ждёт награда, она не подозревала.

    Мы прибыли в Таормину в разгар кинофестиваля. Рядом вело работу жюри международной журналистской премии имени Гёте. Оно же решало и судьбу премии имени Анны Ахматовой. Кто эти люди?

    Все они из разных стран. Среди них я одна из России. Самый заметный, громкоголосый Дино, а точнее, Константино Папале (с ним я уже несколько месяцев переписывалась по Интернету). Он представляет позицию мэрии Таормины. Собственно, он – куратор и организатор этих литературных торжеств.

    Из всех членов жюри самый молчаливый Энрико Тиоццо, профессор Геттенбергского университета (Швеция). Рядом с ним высокая, красивая шведка Улла, бывшая его студентка, ныне жена и помощница, мать двоих детей. А вот знаменитый Витторио Сгарби, о нём чуть позже. Среди них заметна личность худощавого, очень замкнутого и очень шутливо-общительного  ироничного человека - поэта-барда Джузеппе Веккьоне, любимца Италии – как о нём говорят, «сицилийского Окуджавы».

    Международное жюри конкурса имени Гёте рассматривает произведения литераторов из разных стран, но пишущих о  Таормине. Кто-то живёт в Швеции, кто-то в Англии, Америке, но они по рождению сицилийцы, поэтому забота у них, как я поняла, одна: поднять живописный городок Таормину, а вместе с ним и всю Сицилию в мировом общественном мнении. Международная премия имени Анны Ахматовой определилась внутри конкурса имени Гёте, но отдельно, самостоятельно. Так и экономически было удобно. Удивительно? Странно? Да. Я подумала, что Ахматова непременно сказала бы, что у неё иначе не бывает.

    Три дня мы провели в Таормине.

    Я реально ощущала, как точно совпали Сицилия и Анна Ахматова. В их образах и судьбах есть завершенность античного мифа. Париж, Рим, Токио – любой город был бы Ахматовой к лицу, но Сицилия, премия «Этна – Таормина» – попадание в десятку,  в зеро зерна.

    Здесь всё кажется ахматовским. Три моря. В море разбросаны осколки скалы. Говорят, это и есть те камни, которые Полифем бросал в Одиссея. Сицилия – живая поэма.

    Ахматова, выходящая из мифов, рифмуется с Сицилией, выходящей из морей.

    Если у Сицилии – три моря, то у Ахматовой – слияние в одной человеческой личности трёх мифологий.

    Русская православная нота, словно душа одухотворенная.

    Античная мифология, словно дух одушевленный. И увидела я третий, глубоко скрытый код: реальность, телесность поэзии. Неверно говорить, что мир Ахматовой – без героя. В её судьбе есть скрытый сквозной герой. Ему она верна, ему адресована. Герой этот – ХХ век. Немного тех, кто решился взять это столетие на свои плечи. Она взяла. И не согнулась.

     

    * * *

    Тогда, в декабре 1964 года, совершилось событие, сильно обросшее слухами и легендами. Пожалуй, лучше всего эти дни Ахматовой в Сицилии описал живой свидетель, немецкий публицист Ганс Вернер Рихтер.

    «Солнце сияло. Этна курилась. Греко-римский театр гляделся в мирное море, а я лежал в шезлонге, размышляя о смысле своего пребывания здесь. И увидел, что мимо проходит генеральный секретарь Джанкарло Вигорелли, итальянский литературный менеджер. Был он, как всегда, элегантен, строен, волосы гармонически завиты... Очки сияли. Я окликнул его и спросил, что́ мне нужно делать. Он изумлённо развёл руками: «Ничего, мой милый, ничего! События и поэты сами придут к вам!».

    В последующие дни не происходило ничего... Наконец, я сообразил, что все мы просто пребывали в ожидании Анны Ахматовой.

    – Анна Ахматова здесь, – услышал я, вернувшись в пятницу в отель после прогулки на пятый день безделья. Это было в пятницу, в двенадцать часов дня. Солнце стояло в зените.

    Сама Россия сидела посреди сицилийско-доминиканского монастырского сада. В белом лакированном садовом кресле, на фоне мощных колонн монастырской галереи, великая королева поэзии давала аудиенцию поэтам в собственном дворце. Перед нею стояли поэты всех стран Европы – с Запада и с Востока – малые и великие, молодые и старые, консерваторы, либералы, коммунисты, социалисты. Они стояли длинной очередью, которая тянулась вдоль галереи, и подходили поцеловать руку Анны Ахматовой. Я присоединился к ним. Она протягивала руку, каждый подходил, кланялся, встречал милостивый кивок и многие, я видел, отходили, ярко раскрасневшись. Каждый совершал эту церемонию в манере своей страны, итальянцы – обаятельно, испанцы – величественно, болгары – набожно, англичане – спокойно, и только русские знали ту манеру, которой ожидала Ахматова – преклоняли колена и целовали землю. Они будто целовали землю России, традицию своей истории, величие своей литературы. Среди них один – не хочу называть его имени – после того, как я совершил обряд целования руки в стиле моей страны, бестактно сказал:

    – Знаете ли, в 1905 году, в пору первой русской революции, она была очень красивой женщиной.

    Разумеется, тогда Анне Ахматовой было 16 лет. Два года спустя, в 1907 году, впервые появились её стихи и привлекли внимание в литературных кругах. То были стихи восемнадцатилетней, а в 1964 году, в семьдесят шесть, Ахматову чествовали в Сицилии. Время не омолаживает.

    Она – живое олицетворение огромного периода русской истории от Николая II через Керенского, Ленина, Сталина, Хрущева до Брежнева и Косыгина – всё ещё непреклонная, всё ещё величественная, часть России среди сицилийских мандариновых деревьев...

    Нам объявили, что Анна Ахматова будет читать стихи. Мы собрались вечером в одном из залов просторного монастыря – двести человек, большинство в праздничных костюмах, как на премьеру. Она шла сквозь строй рукоплещущих, не глядя по сторонам, высоко подняв голову, без улыбки, не выражая ни удовлетворения, ни радости.

    Читала по-русски голосом, напоминавшим о далёкой грозе, причем нельзя было понять, удаляется эта гроза или приближается. Её тёмный, рокочущий голос не допускал высоких нот. Первое стихотворение было очень короткое. Едва она кончила, поднялась буря оваций, хотя, не считая нескольких русских, никто не понимал ни слова. Она прочла второе стихотворение. Аплодисменты долго не умолкали». *

    [1]

    * * *

    50 лет спустя. Утро яркого июньского дня 2014 года. Дворец Конгрессов Таормины. Полный зал разноязычной публики, «включённой» в событие. Много русскоговорящих. Объявленная афишами по всей Сицилии начинается презентация премии имени Анны Ахматовой.

    На сцене появляется Дино Папале. Очень эмоционально говорит о значении культурного события, собравшего здесь столько людей. Лариса Васильева спокойно сидит в первом ряду. Она, конечно, уже знает, что получит премию имени Анны Ахматовой. Разве в Италии можно что-то скрыть, если скрывать нет необходимости?

    Эмоционально говорит профессор Витторио Сгарби, известный и влиятельный в Италии человек. Он – знаковая фигура – журналист, искусствовед, знаток культуры, философ, оратор, телеведущий.

     

    Накануне, во время общего ужина в кафе, при его появлении посетители кинулись к нему со своих мест за автографом, хотя он не киногерой.

    И вот посреди сияющей огнями сцены мы с переводчицей из Мессины представляем победительницу.

     

    – Дорогие друзья, дамы и господа! Сегодня мы участвуем в очень важном событии мировой художественной жизни. Премия «Этна – Таормина» возрождена. Именем великого русского поэта Анны Ахматовой венчается творчество нашей современницы, российского поэта, прозаика, публициста и просветителя, видного деятеля культуры Ларисы Васильевой.

     

    Лариса встаёт. Зал аплодирует. Снова звучат мои слова уже по-итальянски – и зал взрывается овациями. Продолжаю.

     

    – В центре творчества Анны Ахматовой и Ларисы Васильевой – образ любящей женщины.

    Книги Ахматовой – «Вечер», «Чётки», «Подорожник», «Белая стая» и другие – стали необходимым чтением для нескольких поколений. Судьба «Чёток»» в истории мировой культуры уникальна. Сборник вышел в марте 1914 года – в этом году ему исполнилось сто лет. До 1923 года «Чётки» издавались восемь раз! То было время Первой мировой войны, революции, гражданской войны, голода, холода... А тонкий сборник стихов выходил и выходил, его читали, хранили, запоминали строки. Кристальная сила чувств, интонации, чётко различимые в страшных сумерках событий. В этой книжке, как и в других сборниках Ахматовой, есть некие человеческие универсалии, они сильнее войн, голода и страха смерти.

     

    Говорю, отжимая важное, должное прозвучать сегодня, подчеркивая общее в судьбах двух женщин из одной страны, одного века, но из разных его времён.

     

    – Судьбы обеих русских поэтесс, украинского происхождения, начались на Украине. Родина Анны Ахматовой – в девичестве Горенко – пригород Одессы. Родина Ларисы Васильевой – в девичестве Кучеренко – Харьков. Ахматова училась в Киеве, Васильева – в Москве. Отец Ахматовой – инженер. Отец Васильевой – инженер, один из создателей танка Т-34. В небольшой бывшей квартире, где жила семья Ларисы Васильевой в Харькове, ныне районная библиотека, куда писательница регулярно ездит, привозит в дар новые книги, выступает перед читателями.

     

    На сцене Лариса Васильева. Папале даёт ей слово.

    – Анна Ахматова многозначна. Она показала особенность нашего времени – рядом с прогрессом, решительно изменившим облик Земли, защитно встала её материнская фигура.

    Благодарю Бога за счастье получить ахматовскую награду вблизи великого вулкана, там, где Анна Ахматова получила свою.

    Благодарю тех, кто принял это решение. Постараюсь не уронить нелегкой ноши: причастности к ахматовской судьбе.

    Ничто в жизни не случайно. Ахматова – пророчица. Ровно сто лет назад она в стихах 1914 года предупредила нас, сегодняшних:

     

             Сроки страшные близятся. Скоро

             Станет тесно от свежих могил.

             Ждите глада, и труса, и мора,

             И затменья небесных светил.

     

             Только нашей земли не разделит

             На потеху себе супостат:

             Богородица белый расстелет

             Над скорбями великими плат.

     

    Зал требует стихов Васильевой. Я волнуюсь: Лариса сейчас прочитала великие строки ахматовского пророчества, может ли что-нибудь стать рядом с ними? Смотрю на неё. Мы встречаемся глазами, и я вспоминаю, как она вчера сказала мне: «Нельзя сравнивать яблоко и грушу, сосну и ель, Ахматову и Цветаеву».

    Успокаиваюсь.

     

             Кто сказал, «проходит Время»?

             Мы проходим, а оно

             недоступной тайной теме

             навсегда подчинено.

     

             Быстротечно. Недвижимо,

             неразгаданно в веках...

             Проплывают страны мимо

             на своих материках,

     

             проплывают мимо страсти,

             вдохновенье и порыв,

             правда сердца, сила власти,

             спелость трав и зрелость нив,

     

             а оно всегда высо́ко,

             сквозь густые облака

             смотрит гордо, одиноко,

             искоса, издалека. *

    [2]

     

    В тот же день,  поздним вечером 18 июня в одной точке Таормины, на вершине горы Тауро, в древнем Греческом театре при огромном стечении народа сходятся завершения трёх событий:

     

    кинофестиваля, вручения премии имени Гёте и премии имени Анны Ахматовой.

     

    * * *

    Огромная чаша античного Греческого театра. На экране над циклопической сценой проносятся молниеносные клиповые кадры – древний город – гора – древний театр – вихрь строк – лица международного жюри –  лица победителей.

    Дино Папале, парадный и впечатляющий, ведёт первую часть торжества – премия имени Гёте вручается за лучшие публикации о Сицилии. Но вот Папале объявляет публике о новой награде, первой Международной премии «Этна – Таормина» имени великой русской поэтессы Анны Ахматовой. Вместе из зала восходят по высоким ступеням Лариса Васильева и Генеральный консул Российской Федерации в Сицилии и Калабрии Владимир Коротков.

    Замирают перед огромным залом. За их спинами – вулкан Этна. Над ними ослепительно-раскаленная полная Луна, тоже участница действа. Вот это декорация!

     Генеральный консул говорит об истории премии «Этна – Таормина», полученной Ахматовой в 1964 году, и её возрождении. Из его уст мы слышим слова приветствия и поддержки этой работе со стороны министерства иностранных дел России.

    Он же оглашает решение жюри, называет имя ныне награжденной. Великолепная большая бронзовая медаль.  Мэр Таормины вручает Ларисе Васильевой раскрытый чёрный футляр с мягко блестящей наградой внутри.

    Папале кланяется публике, широким жестом показывая окончание процедуры.

    А ответное слово? Победители премии Гёте выступали. Неужели Ларисе не дадут сказать? Это что, «работают»  антирусские настроения? И она, словно слышит моё волнение. На сцене происходит непредвиденное: дитя Великой Отечественной войны Лариса, дочка начальника Главтанка СССР, тряхнув своей беспартийной чёлкой, делает решительный шаг в сторону мощного Папале - и  перехватывает у него микрофон.

    Зал замирает перед нестандартной, неожиданной ситуацией.

    А она, стоя плечом к плечу с Папале, отчётливо, внятно произносит,  похожим на ахматовский низким голосом:

     

    – Пусть прозвучит здесь живая русская речь!

     

    И дальше – без паузы:

     

    – Вы, сицилийцы, своим вулканическим теплом от пламени Этны, согрели великого русского поэта Анну Андреевну Ахматову!

      Генеральный консул переводит.

     

    – А– а – а! – радостно ревёт театр.

     

    Васильева трижды, в пол, кланяется залу. И смиренно отдаёт микрофон Папале.

    Что-то значимое произошло в эту минуту. Словно флаг поэзии взлетел над мировой информационной волной, среди разгорающегося огня вражды.

    Кстати, как бы этот флаг выглядел, будь он в реальности?

     

    * * *

    Утром следующего дня Владимир Львович Коротков повёз меня и Ларису в Мессину.

    Центр города. На набережной, у моря, год назад образовалось достопримечательное место. Тенистый сквер на перекрёстке перенасыщенного движения двух трасс. Этот островок тишины посреди транспортного шторма, получил название «Площадь русских моряков». Она – итог долгих, многотрудных усилий тех, кто благодарно помнит прошлое.

    Машина останавливается на краю зеленого кудрявого газона, под высокими кущами зонтиковидных деревьев. Владимир Львович надевает прозрачно-белые перчатки. Из багажника выплывает огромный пластиковый пакет. Генеральный консул начинает прибирать сквер. Он вылавливает из травы мусор – цветные фантики, пакеты от чипсов, цветную упаковку невесть от чего:

    – Привыкли здесь отдыхать! Сидят на травке. Не научены за собой убирать.

    «Площадь русских моряков» стала местом, притягательным для благодарных мессинцев. Мессина никогда не забудет русских подвигов.

    В 2012 году здесь установлен памятник русским морякам, спасавшим  мессинцев, уцелевших от чудовищного землетрясения 1908 года. Прошлой весной установили бюст великого Фёдора Ушакова, спасшего Сицилию от флота Наполеона. Год назад здесь, на этом месте  в Мессине прошёл грандиозный праздник любви и дружбы между двумя такими созвучными народами.

    Здесь же, в сквере у памятника Ушакову, у нас начинается углублённая беседа, продолжавшаяся  целый день – стихийное сотворческое уточнение концепции развития Международной ахматовской премии. Название должно приобрести более отточенную формулировку, например, «Ахматова и мир». Множество зримых и незримых линий связывает мир Анны Андреевны с миром в широком значении этого слова. Ахматова и Франция, Ахматова и Италия, Ахматова и мир Древней Греции, Ахматова и Лондон, Ахматова и многие страны Европы и Азии. Блистательный переводчик, она охватила своим талантом поэзию Китая, Кореи, Сербии, Польши, Румынии, Болгарии... Цель развития ахматовской премии именно в глубинном, смысловом охвате культурных пространств Земли. Нужно окружить премию попечительским и экспертным  советом. Ахматовский  проект должен расти.

     

    * * *

    Лариса написала  на Сицилии  стихи и – уже в Москве – показала их мне.

    ... что вы думаете о том, что Ваша

    девичья фамилия – Кучеренко,

    а Анны Ахматовой – Горенко?

    Записка из зала

             Пусть говорят, что я не вышла рожей

             пред благородной линией лица,

             я не хочу быть на неё похожей,

             мне счастье –  быть похожей на отца.

     

             Мне хорошо не знать её давленье,

             не ощущать в себе её рабу,

             не вписывать судьбу в стихотворенье –

             стихотворенье вписывать в судьбу.

     

             Но почему так много общих знаков

             в двух наших жизнях, бывших далеко? –

             и этнос получился одинаков,

             отцовские фамилии на «ко»,

     

             и матерей нежнейшие приметы,

             и горечь в пониманье сыновей,

             и не герои – серые предметы,

             там, где любовь, где нет дороги к ней???

     

             Ответа я не знаю. Справа, слева –

             повсюду всё же чудится ответ:

             – Она без королевства королева,

             а ты хозяйка, но хозяйства нет.

     

                                                   Июнь 2014 г.

     

    И ещё в те дни Лариса сказала мне:

    – Эта премия для меня, словно свет с небес... Однажды на моём юбилее встал космонавт и сказал, что космонавты присвоили звезде в созвездии Стрельца моё имя. Меня тогда один человек спросил:

    – Что предпочла бы, нобелевскую премию или имя звезды в небе?

    Я не задумалась:

    – Разумеется, имя звезды.

    – Нобелевская дает деньги.

    Ахматовская премия, как и звезда в небе, обошлась без шелеста купюр. Анна Андреевна, протягивающая деньги, немыслима.

     

    А теперь, как член жюри ахматовской премии, я хочу выразить своё мнение о той, чьё имя я поддержала при выборе кандидатуры на премию.

    Её стихи не разделяют в себе новаторство и традицию. Она говорит: «Люблю – и всё на свете смею!», и она же предупреждает: «Хоть до тысячи лет живи, Русь не выстроишь на крови». Лирика и эпическое  звучание рядом.

    Документальные работы Ларисы Васильевой широко известны: «Евдокия Московская», «Жены русской короны», «Кремлевские жены», «Дети Кремля». Их переводят на разные языки. Можно сказать, что она заново, по-своему, открыла кремлёвский мир. Судьбы русских княгинь, цариц, а потом жён советских правителей стали объектом её многолетних исследований.

    Её «кремлёвские» бестселлеры написаны рукой лирического поэта. Не столько историческую логику, сколько человеческую суть, сердечную стихию ищет она в каждой из своих именитых или стёртых историей героинь.

    В результате возникают их судьбы. Через женскую судьбу, оказавшуюся внутри Кремля, можно увидеть порой больше, чем через официальный документ.

    Тонкая сочувствующая наблюдательность, тёплое дыхание, на котором построены документально-публицистические очерки Васильевой, а за ними – понимающий и острый женский глаз, сопереживающий, исполненный стремления понять. Женщина пишет о женщине, как сестра о сестре. Известна в истории позиция мужества, а позиция сестринства – новое, рождающееся, живое. Не на силе мир стоит. На родстве. На доброте.

    Стиль её документально-художественной прозы притягателен. Лирически подсветлен каждый исторический узел и поворот. Общая интонация, полная доверия к читателю, приглашает его к сопониманию.

    На мой взгляд, одно из определяющих качеств художественно-психологического подхода Ларисы Васильевой – непредвзятость. Отсутствие штампа, предубеждения, линейного мнения. Только так, в свободном размышлении, можно состязаться с историческим материалом столь сокрушающей мощи. Ломом отлитых схем, молотком стереотипов с судьбоносной лавой женственности не справиться. Васильева – не амазонка, не феминистка, не фанат. Она – вольный мыслитель, свободный следопыт, самостоятельно пробирающийся по собственному азимуту сквозь дебри фактов и слухов.

    Мастерство портрета. Чувство внутреннего такта в описании героинь.

    Интересно, что высшие нравственные категории в русском языке относятся к женскому роду: честь, любовь, дружба, верность, преданность, смелость.

    Поэзия входит внутрь документов. Историческая проза написана поэтом, история прочитана сердцем... Как это назвать?

     

    – Истористика, – утверждает Лариса Васильева. – Историю всегда переписывают. Вокруг истории груды смыслов, вымыслов, домыслов, в угоду той или иной конъюнктуре. Мы доподлинно не узнаём, что́ было в реальности. Вокруг и внутри истории всегда живёт истористика – я так называю все спорные и бесспорные соединения жанров, рассказывающих о прошлом. Свои книги не считаю научными. Остерегаюсь слова «наука». Если история наука, то почему она никогда, никого, ничему не учит? Однако, как, в таком случае, строить школьные учебники? Об этом нужно всерьёз думать, используя не только вертикальные умы мужчин, но и кру́́говые, материнские чувства женщин.

     

    Одно из произведений Ларисы Васильевой – книга «Василиса». Она стоит особняком в её творчестве. Своего рода мир пророчеств, хотя Васильева – не эзотерик, она реалистка, с пророческим даром, который, по сути, отличает поэта и который  в полной мере был присущ Анне Ахматовой.

    С неизменной последовательностью проведена в «Василисе» женская и материнская точка  зрения на мир, историю, человека, Вселенную...

    Перспективным считает сама Лариса Васильева соединение под одной обложкой стихов и прозы, диалогов и рассуждений, слухов и документов, образов людей и философских предположений.

    «Василиса» – создание неуловимого жанра. Нечто вроде дневника или исповеди. Отдалённо по жанру напоминает она мне необычные эссе остроумного мыслителя Георгия Гачева. Не случайна надпись на Экземпляре его книги «Жизнь с мыслью»: «Дорогой Ларисе Васильевой – душе «Души Москвы», радуясь нашему созвучию душ и умов. 18.IХ.97».

    У Ларисы Васильевой не философская теза, а живое эмоциональное чувство, не декларация, а поэтическое материнское проживание. СО-уподобленность человека и мира. Что может быть проще, утверждает она в «Василисе», чем представление о Земле, как о живом Зародыше, ныне начала Седьмого Дня Творения в Матке Мироздания одной Солнечной Системы. Доказательства? Русские алфавиты Глаголица и Кириллица и арабский циферблат. Они подтверждают мысль о Земле-Зародыше при одном условии, если каждую букву взять в О окружности. Атомизировать. Буква оживёт и начнёт «разговаривать», открывать свои тайны.

    В книге «Василиса» с большей очевидностью, чем в других сочинениях – хотя и в них тоже есть – проявляется то, что дало автору шестидесятых не стать «шестидесятницей», а заняться русскими царицами и нырять в глубины летописей, в семидесятых – искать тайные ходы Времени в лондонской действительности, в восьмидесятых и девяностых – написать пронзительно-человечные истории кремлёвских жён и детей. Это свободное, окрыляющее и спасающее качество – планетарное сознание.

    Васильева, с её бытовым чутьём, и житейские сюжеты видит, и считывает ход этой жизни космистской оптикой.

    Одно из центральных лиц в «Василисе» – знаменитый в узком кругу и безвестный за его пределами сотрудник факультета журналистики МГУ Михаил Трофимович Панченко. Диалоги Васильевой с ним – свидетельство того, как крепнет в своей подспудной силе философская жила, плодоносная космистская идеология. А Панченко на журфаке дружил и был душевно близок  с Эдуардом Григорьевичем Бабаевым – моим бесценным учителем и советчиком, в своё время в ташкентской эвакуации выращенный Ахматовой талантливый мальчик…

    Как и Ахматовой, Васильевой свойственно учительство. Ярко одарённые Александр Ерёменко и Геннадий Красников её ученики. Смешной парафраз от Ерёменко на его книге, подаренной Васильевой: «Победителю учителю от побеждённого ученика».

    Ещё одна ахматовская черта Ларисы Васильевой – основательность. Всё в творчестве и в жизни она делает капитально. Несу сумку с её книгами – тяжело, будто город в сумке несу.

     

    * * *

    Вчитываясь в сочинения Ларисы Васильевой и общаясь с нею, я сделала для себя особое открытие: в одной личности может гармонично сочетаться несочетаемое – лиризм и эпичность, романтизм и рационализм, воздушность и основательность, девичья нежность и «генеральская» жёсткость, мечтательность и трезвость, тонкая наблюдательность и концептуальный размах, лёгкий трепет неощутимых вибраций и масштабный охват пространств и времён...

    Ещё качество сформулировала я, благодаря личности и творчеству Ларисы Васильевой: известно в людях благое начало – здравомыслие, а у Васильевой довелось увидеть другое благое измерение – здравочувствие.

     

    – У меня – комплекс полноценности, – смеётся Лариса Николаевна.

     

    Что это?

    Чувство доверия разуму и полнокровности мира, мудрости его внутреннего смысла. Как этого не хватает  иным современным умным и образованным людям, попадающимся на удочки лжи и корысти, соблазнов и групповых очарований, заболевающим всеми видами массовой эмоциональной чумы, утерявшим великую «чуйку» человека на живое, на правду и морок, утратившим природное противоядие сердца ото лжи и мути!

    Лариса Васильева в советское время не была членом компартии, но в наши дни не предала своего времени и не отреклась от прожитого, потому что всегда шла, не примыкая к толпе, из кого бы она ни состояла. В 60-е годы, не став «шестидесятницей», не отстала от времени. Напротив, словно всегда на шаг опережая происходящее, жила предвидением и предчувствием. Была верна тем, кого уважала, как бы ни ломались графики и краски времени. Ни с кем не враждовала. Умела отбирать, с кем общаться, а кого к себе не подпускать. Умела выбирать, на что реагировать, а что игнорировать. И у Ахматовой, и у Васильевой  главный герой – Пространство ХХ века, Время земного бытия.

    Она обладает ахматовскими качествами – выдержкой, спокойствием, умением проявлять здравочувствие в экстремальных обстоятельствах.

    Сегодня Лариса Васильева – открытый миру, реактивный, остросовременный, целеустремленный, очень молодой человек – действующая Женщина. Она несёт свою творческую и материнскую «вахту».

    * * *

    ...На бронзовой изысканной медали её автор, скульптор Александр Соколов, тонкой, почти прозрачной линией начертал убегающее вдаль пространство. Абрис Этны, курящейся вдали. Колонны древнего Греческого театра. Внизу – прозрачное виде́ние арфы. Между ними, словно между небом и землёй, тончайшее лицо женщины, задумчиво склонившей голову. Виде́ние Ахматовой...

    На обороте – полукруглые ряды амфитеатра и надпись: 18 июня 2014 года Международной поэтической премией имени Анны Ахматовой награждена Лариса Васильева.

    tarmina gazeta

    P. S. Недавно  Владимир Коротков прислал мне на отзыв ещё одно изображение неповторимого тонкого лица. Горечь пророчицы и свет провидицы лежат на нём, полусклонённом, и тонкая узкая рука мягко спокойна на груди. Бюст Ахматовой    предложено установить в Таормине. А в Москве зреет мысль о продолжении идеи Международной ахматовской премии, способной охватить собою мир, то есть всю Землю.  «Мир Ахматовой». Омоним «мир», однозначный по форме и многозначный по содержанию, выражает собою единое понятие мира, как вселенской субстанции, отлично подходит к судьбе Анны Ахматовой, чьи стихи и переводы  живут и с каждым годом повсеместно завоёвывают мир.

     

    * Ганс Вернер Рихтер (1903 – 1993) – немецкий романист, сатирик, критик. эссеист. Его выступления по радио, названное «Эвтерпа с берегов Невы» было передано 30 января 1965 года, а в октябре вышло отдельной брошюрой в издательстве “Fridenauer Presse”, в Западном Берлине. Публикуется в отрывках.(Перевод Льва Копелева)

     * В стихах Анны Ахматовой классическая традиция – начинать каждую строку в стихе с прописной буквы, Васильева начинает строку со строчной, считая, что это облегчает строфу, не меняя содержания.[2]

     



    Источник: http://lgz.ru/article/-34-6476-3-09-2014/otsvet-vulkana-na-zhenskikh-litsakh/?sphrase_id=60828
    Категория: Мои статьи | Добавил: Владимир (28.01.2015)
    Просмотров: 563 | Теги: современная литература, Князева Марина Леонидован, Марина Князева, литературная газета, Лариса Васильева, Анна Ахматова, премия Таормина | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar